Доктор Левин, тот врач, который был вызван к постели мадам Круазье, оказался молодым человеком с ярко-рыжими волосами. Он был в белом халате и занимался тем, что жарил отбивную на спиртовке в своем кабинете.

— Я не помешал вам, доктор? Простите, но мне надо уточнить некоторые детали, касающиеся смерти мадам Круазье.

Левину было не больше двадцати семи лет. Он только что начал практиковать в Кане. И судя по всему, не был пока отягощен множеством пациентов.

— Вам приходилось раньше бывать в доме месье Делижара?

— Я удивился, когда меня вызвали в один из богатейших домов города.

— Во сколько это было? Вы можете назвать точное время?

— Даже очень точное, — улыбнулся Левин. — Ко мне приходит, чтобы помочь на приеме, маленькая медсестричка. Уходит она в пять часов. И вот, только она надела шляпку и только я собрался поцеловать ее на прощание, как зазвонил телефон.

— Итак, это случилось ровно в пять. И долго вы добирались до улицы Реколле?

— Минут семь-восемь.

— Вас впустил лакей и провел на второй этаж?

— Не совсем так. Лакей открыл дверь, но тут же на лестнице появилась женщина и крикнула: «Скорее, доктор!» Это была мадам Делижар. Она сама провела меня в спальню направо…

— Одну минутку. В спальню направо… В комнату, обтянутую голубым шелком?

— Вы ошибаетесь, инспектор. Комната направо оклеена бумажными обоями. С желтыми кругами.

— И мебель в стиле Людовика Четырнадцатого?

— Вы опять ошиблись. Я кое-что смыслю в стилях и не сомневаюсь, что комната направо обставлена в стиле Регентства.

К удивлению доктора, Мегрэ записал все эти малозначащие детали в записную книжку.

— Так-так. В десять минут шестого вы были уже наверху. Где же вы обнаружили тело?